ХLegio 2.0 / Армии древности / Войны Античности / 2-я Македонская воина: битва при Киноскефалах

2-я Македонская воина: битва при Киноскефалах

Я.И. Зверев

Битва при Киноскефалах занимает в военной истории особое место. Отчасти — потому, что это было первое масштабное полевое сражение римских легионов и македонской фаланги, отчасти — потому, что в ней решилась судьба Македонской державы.

Традиционно считается, что фаланга и легионы впервые столкнулись на поле боя при Киноскефалах. и именно эта битва показала полное превосходство римской тактики над македонской. Это не совсем так. Ранее фаланга и римляне уже сталкивались в бою, но это были локальные стычки или бои на пересеченной местности, целью которых не был разгром противника. О превосходстве какой-то одной стороны говорить было нельзя. Само сражение при Киноскефалах также не показало превосходства легионного вооружения и тактической концепции над фалангой. Скорее речь может идти о неудачном управлении боем со стороны македонского царя и грамотных действиях римского полководца.


Римляне


Командующий римской армией Тит Квинкций Фламинин был человек в высшей степени честолюбивый и жадный до славы. В Ганнибалову войну он служил под командованием Марцелла и в весьма молодом возрасте был наместником взятого Тарента. Год назад Тит с трудом, вопреки всем обычаям и в нарушение порядка занятия должностей (ему не было еще 30 лет при возрастом цензе в 43 года) добился избрания консулом и получил направление в Македонию. Год войны прошел без решительных результатов. В январе истек срок полномочий, и Тит Квинкций Фламинин был готов скорее заключить мир, чем передать командование и славу победы новому консулу. Сенат разрешил молодому аристократу продолжать войну, но направил в помощь двух легатов, которые командовали армией раньше. Поэтому римский полководец стремился навязать македонской армии решительное сражение.

Римское военное искусство в это время находилось на подъеме. Посте победы над Ганнибалом считалось, что римская армия сильнее любой другой, а римское военное искусство — самое лучшее. Военачальники имели большой опыт войны против регулярной армии, в войсках было мною опытных бойцов, и Фламинин при вступлении в должность смог усилить войско 3000 ветеранов Сципиона. Силы римлян в битве при Киноскефалах нам известны: это была усиленная греческими контингентами консульская армия, в которую входили 2 легиона и приписанные к ним когорты союзников.

Легион, во главе которого стояли поочередно 6 избранных в народном собрании военных трибунов, состоял из трех линий: 10 манипулов гастатов, 10 манипулов принципов (в каждом по 120 чел.) и 10 манипулов триариев (по 60 чел.), к которым были приписаны 1200 велитов и 10 турм конницы (300 всадников). Вооружение легионера было по греческим меркам облегченным: вместо полотняного панциря-котфиба или бронзового торакса римские воины носили боевой пояс и небольшой италийский нагрудник-пектораль на чересплечных ремнях. На голове носили облегченный в сравнении с греческими образцами шлем монтефортинского типа. Поскольку это была очень ненадежная зашита в ближнем бою, для прикрытия тела использовали большой (120×75 см) овальный щит-скутум. Наступательное оружие включало тяжелый дротик-пилум и меч. Средиземноморский колющий гоплитский меч был во время Ганнибаловой войны заменен на кельто-иберийский «испанский гладиус» — мощный рубящий меч длиной 65-70 см, удары которого оставляли широкие кровоточащие раны. Велит носил круглый кожаный щит-парму, дротики и меч. Римская конница с битвы при Каннах не изменилась — это была все та же ездящая пехота, готовая схватиться с врагом, драться в пешем строю, по неспособная к конному бою.

Приписанные к легиону союзники (3000 тяжелой пехоты, 1200 легкой пехоты и 900 всадников) имели ту же организацию и вооружение, что и римляне, и сводились в союзную алу («крыло»), которая в бою стояла на внешнем фланге легиона, образуя крыло боевого порядка. Во главе союзной алы стояли три римских префекта.

Всего в крыло армии входило 6000 тяжелой пехоты, 2400 легкой пехоты и 1200 всадников, а в армии в целом было 12000 тяжелой пехоты, около 5000 легкой пехоты, 2400 всадников. Место консула было или в центре атакующего крыла (между легионом и алой), или между внутренними флангами легионов. Командовавший легионом трибун шел в центре легиона рядом с легионным значком, остальные трибуны управляли линиями боевого порядка. Команды подавали сигналами труб.

Дополнительно в армию Фламинина входили этолийские союзники — 6000 пехоты и 400 всадников. Пехота этолийцев была плохо приспособлены к регулярному сражению: вооружение воина составляли легкий щит, меч и праща или дротики. Этолийская конница также не умела сражаться в строю и была сильна в рассыпном бою. Наконец, в распоряжении римлян были трофейные карфагенские боевые слоны — мощная боевая сила, которой римляне совершенно не умели пользоваться.


Македонцы


Царь Македонии Филипп V был, в отличие от Фламинина, опытным и умудренным жизнью политиком, полжизни воевавшим со своими свободолюбивыми соседями — греками и иллирийцами, не столько даже ради умножения царства, сколько для поддержания политического равновесия на Балканах. Победа в битве означала для него повышение своего авторитета на Балканах и выигрыш кампании, а поражение — угрозу независимости и унизительный мир на радость [8] греческим городам. Для него это была уже вторая война с Римом, и царь на примере Карфагена знал, какими бывают условия мира с Римом: выдача флота, резкое сокращение войска, отказ от самостоятельной внешней политики.

Основой македонской армии была фаланга. Воин-фалангит был вооружен 6-метровой пикой-сариссой с тяжелым подтоком и узким кинжальным наконечником, предназначенным для пробивания полотняного доспеха. Дополнительным оружием служил греческий меч-ксифос с узким лавролистным клинком длиной до 60-65 см и массивной рукояткой. Это было оружие для боя в тесноте фаланг, им было удобно наносить короткие колющие и вспарывающие удары в незащищенные лицо и бедра врага. В бою щит-аспис диаметром около 70 см подвешивался на предплечье и шейном ремне, а в руках воин держал наперевес сариссу. В доспех входил шлем фракийского типа с вытянутым яйцевидным наголовьем, козырьком и развитыми нащечниками, хорошо защищавшими от рубящих и колющих ударов в лицо. Первые ряды фаланги носили греческий бронзовый торакс с фестонной юбкой-птерюгоном и поножи, в глубине фаланги воины ограничивались полотняным котфибом, широким боевым поясом и «ификратовыми сапогами» — высокими шнурованными башмаками с открытыми пальцами.

Минимальной тактически самостоятельной частью фаланги была спейра — отряд в 256 воинов, состоявший из 16 вставших рядом «в колонну по 16» рядов из 16 фалангитов. Командиры спейры (спейрарх. тетрархи, лохаги) стояли в первом ряду. Последнюю линию образовывали замыкающие-ураги. За строем стояли обеспечивающие управление ураг (фактически именно он передавал фаланге полученные приказы), адьютант-гиперет, вестник-стратокерик, сигнальщнк-семейофор с сигнальным флагом на древке, трубач-сальпинктес. Строй фаланги (16000 щитов) образовывала линия спейр. сведенных на постоянной основе в хилиархии (около 1000 чел.) и стратегии, каждой из которых придавались свои ураги, сигнальщики, семейофоры и др. Максимальной структурной единицей фаланги было крыло, имевшее собственное управление.

2000 пельтастов были элитным формированием и заняли в македонской армии место Александровых гипаспистов. Это были воины в облегченном доспехе, аналогичном доспеху воинов в глубине фаланги. Вместо сарисс они были вооружены длинными копьями, ксифос как правило заменялся на мощную, удобную в рассыпном строю махайру. Пельтасты были способны вести бой как в фаланге, так и в рассыпном строю. В боевом порядке армии пельтасты вставали па правом фланге фаланги. Слева фалангу прикрывали до 1500 входивших в армию греческих наемников, вооруженных аналогично македонским пельтастам.

Элитным формированием легкой пехоты были 2000 наемников-фракийцев, вооруженных махайрами (это было их национальное оружие), луками или дротиками. Защитным снаряжением для них служил щит-пельта в виде полумесяца. Другим подразделением легкой пехоты были 2000 иллирийцев племени траллов с дротиками и мечами.

Македонская конница (1000 всадников) считалась лучшей в Европе: это были тяжеловооруженные воины-аристократы, действовавшие в плотном строю. Их доспех, в целом аналогичный гоплитскому, включал также набедренники и наруч, который (вместо щита) полностью закрывал левую руку, которая держала поводья. Правая рука также имела дополнительную защиту. Шлем беотийского типа (бронзовое оголовье с обмятыми полями) позволял смотреть вниз, действуя копьем или махайрой. Также в плотном строю действовали менее тяжело снаряженные фессалийские всадники (1000 чел.).

Место царя на поле боя определялось традицией и необходимостью управления войсками. Как правило царь вел в бой стоявшую на правом крыле конницу во главе царской илы, или шел в атаку в строю пельтастов, которые вставали справа от фаланги и в свою очередь прикрывались справа македонской конницей и фракийцами. Традиционно весь ход боя определялся ударом правого крыла, тогда как левое, в которое обычно входили левое крыло фаланги и пристроенные к нему слева наемники-пельтасты (не македонские), наемная легкая пехота (критяне, иллирийцы и др.) и фессалийская конница, оставалось без внимания царя и требовало отдельного командования.


Марш


Обе стороны зимой 197 года до Р.Х. готовились к бою на Фессалийской равнине. Римляне стремились выдавить царя на север, в Македонию, и изолировать его гарнизоны в Греции. Филипп, в свою очередь, хотел сохранить за собой Фессалию и прикрыть Темпейский проход в Македонию. В 50 стадиях от Феры на Фтиотийской равнине произошло столкновение авангардов, закончившееся победой этолийской конницы. Филипп решил покинуть «славную жен красотою», заросшую садами и перегороженную каменными заборами Фтиотиду и выйти в более удобную для фаланги Скотусу. Фламинин понял его замысел и двинулся параллельным маршем по южную сторону гряды каменистых холмов. В первый день Филипп дошел до Онхесты, а Фламинин до Эретрии, на второй Филипп расположился у Меламбии, а Фламинин у Фетидия (Фарсала). Вечером пошел сильный ливень с грозой, а утром поднялся сильный туман.


Завязка боя


Филипп с утра выступил в поход, но из-за тумана решил вернуться в лагерь. Для прикрытия со стороны Киноскефал, за которыми мог находиться враг, он отправил эфедрию -сторожевой отряд не более 1000-2000 чел. Основная часть войска, выставив сторожевые посты, осталась в лагере. Значительная часть воинов была направлена на сбор фуража для конницы.

Тит Квинкций Фламинин, также не знавший о движении противника, решил разведать обстановку на гряде холмов, отделяющих его от македонцев. Для этого были выделены экстраординарии — отборные 10 турм союзнической конницы (300 всадников) и 1000 легких пехотинцев.

На перевале римляне внезапно увидели македонскую заставу. Бой между ними начался с отдельных стычек, в которых велиты были опрокинуты и с потерями отступили по северному склону. Фламинин немедленно направил к [9] перевалу под командованием 2 римских трибунов 500 этолийских всадников Евполема и Архедама и 1000 этолийских же пехотинцев. Смятые македонцы отошли с гряды на вершины холмов и обратились к царю за помощью.

Филипп, который намеревался оставаться весь день в лагере, решил помочь своим воинам и направил на перевал наиболее подвижную и маневренную часть войска. В бой вступили македонская конница Леонта (1000 всадников), фессалийская конница Гераклида (100 всадников) и наемники под командованием Атенагора — 1500 греческих пельтастов и легковооруженных и, возможно, 2000 траллов. Этими силами македонцы опрокинули римскую и этолийскую пехоту и погнали их вниз по склону, а сильная в рассыпном бою этолийская конница схватилась с македонцами и фессалийцами. Легковооруженная пехота бежала до подножия горы.

Прибывшие вестники заявили Филиппу, что враг бежит, не в силах сопротивляться, и случай просто нельзя упускать — это его день и его счастье. Филипп, недовольный неопределенностью обстановки и несвоевременностью битвы и случайностью ее места, собрал остававшиеся у него войска. Он сам повел на гряду правое крыло войска: правое крыло фаланги (8000 фалангитов), 2000 пельтастов и 2000 фракийцев. На гребне холмов царь перестроил войска из походного порядка, развертываясь влево от перевала и занимая господствующую над перевалом высоту.

Также недовольный неизбежностью и внезапностью битвы, Тит выстроил войско: на флангах отряды конницы и союзные алы, в центре римские легионы. Впереди для прикрытия выстроились рассыпным строем 3800 велитов. Фламинин обратился к войску и объяснил, что враги — это битые уже македоняне, все величие которых держится не на мощи, а на одной лишь славе. Он возглавил левое крыло войска — справа 2-й легион, левее 2-я союзная ала, впереди вся легкая пехота, этолийцы, вероятно, на фланге легиона (всего 6000 тяжеловооруженных, около 3800 велитов и до 4000 этолийцев), — встал в центр и повел на помощь разбитым этолийцам. Правое крыло, перед которыми вместо велитов встала линия слонов, осталось на месте.

Фламинин довел войска до места сражения, увидел отступающих этолийцев и немедленно, не отводя легковооруженных за линию манипулов. атаковал противника. Римляне подошли к избивающим легкую пехоту и этолийскую конницу македонцам, велиты метнули пилумы и начали рубиться мечами. Численный перевес снова оказался у римлян. Теперь против 3500-5500 пехотинцев и 2000 всадников вели бой около 8000 пехоты и 700 всадников. Перемешанные в преследовании ряды македонской и фессалийской конницы и легковооруженных не выдержали удара и откатились наверх под защиту Филиппа.


Столкновение


Царь отвел отступающую толпу на правый фланг, не тратя время на отделение конницы от пехоты. Затем он удвоил глубину фаланги и пельтастов и сомкнул их ряды вправо, освобождая место для развертывания поднимающегося на гребень левого фланга. Правое крыло фаланги было выстроено в 32 шеренги по 128 человек. Филипп встал во главе пельтастов, на правом фланге встали фракийцы, еще правее развертывались отступившие легковооруженные пехотинцы и конница. Слева правое крыло фаланги не было прикрыто ни левым крылом фаланги (оно поднималось следом в походном строю), ни пельтастами. Македонское войско было готово к бою — 10000 в строю, до 7000 в рассыпном строю, 2000 всадников.


Эллинистический тип шлема, III в. до н.э.

Бронза. Музей Лувра №1365. Париж, Франция


Тит Квинкций Фламинин пропустил легковооруженную пехоту между рядами манипулов, перестроил тяжелую пехоту в шахматный порядок и повел их в атаку — 6000 в строю, до 8000 в рассыпном строю, до 700 всадников. Филипп скомандовал опустить сариссы, и фаланга ощетинилась кинжальными наконечниками сарисс. Наступила кульминация битвы.


Греческие типы мечей: 1. Ксифос, 2. Копис

1 — IV в. до н.э. Верия, Греция; 2 — IV в. до н.э. Национальный археологический музей. Афины, Греция


Римляне, привыкшие опрокидывать варварскую фалангу градом пилумов, наткнулись на непробиваемую стену. В грудь каждому легионеру было направлено 10 сарисс, которые наносили глубокие кровоточащие раны, и римляне валились на влажную от дождя каменистую землю, будучи неспособными даже причинить ущерб македонцам. А фаланга шла вперед ровным шагом, македонцы кололи вперед взятыми на перевес сариссами, и только внезапное сопротивление посланному вперед копью означало для воина пятой-шестой шеренги, что он попал во врага. Встретив отпор, 2-й легион и союзники с этолийцами начали откатываться назад. Этолийцы еще пытались рубиться с фалангой, но деморализованные римляне просто побежали.

Сражение было в сущности проиграно римлянами. Царь Филипп быстро наступал. На правом фланге у рвущегося вперед правого крыла македонцев шли приведенные в порядок пельтасты, легковооруженные и наемники под командованием Афинагора. Там же приводили в порядок лучшую на Балканах конницу Гераклид и Леонт. Никанор Элефас выводил на гребень холмов, спускал вниз и последовательно разворачивал в боевую линию левое крыло фаланги.

Если бы в этот момент Филипп смог ввести в бой конницу, отступление левого крыла римлян превратилось бы в избиение, и избежать разгрома им было бы очень тяжело. Римляне должны были иметь еще около 1800 не участвовавших в бою всадников, но качество италийских всадников не шло в сравнение с македонской или фессалийской: это была все та же ездящая пехота, что и при Каннах. Чтобы сохранить боевые порядки правого крыла, римлянам пришлось бы пропустить мимо себя преследуемые македонской конницей остатки 2-го легиона и встретить удар перестроенного фронта фалангитов. которые под предводительством царя только что разгромили врага и к которым пристраивалось свежее левое крыло фаланги.

Существовала еще некоторая надежда на удар боевых слонов, но римляне хорошо знали, что этот род войск бессилен против дисциплинированной и хорошо вооруженной тяжелой пехоты. Более того, единственный известный римлянам способ использования слонов предполагал их атаку перед фронтом собственной пехоты, а сомкнутая фаланга ударами сарисс (как это произошло в битве на Гидаспе) заставила бы животных повернуть обратно на римский строй, превращая его в толпу охваченных паникой людей. Однако Филипп продолжал преследование, не обращая внимания на незащищенный левый фланг своего крыла и развертывание второй части фаланги.


Перелом


Фламинин не стал дожидаться разгрома, а повернул [10] лошадь и поехал к правому крылу, которое только и могло спасти ситуацию. И в этот момент консуляр обратил внимание на построение македонской армии: левое крыло в походном порядке отдельными спейрами переваливало через гребень холмов и начало спускаться с перевала, чтобы развернуться в боевой порядок слева от преследующего бегущих царя. Прикрытие конницей и пельтастами отсутствовало — все они шли на правом фланге успешно наступающего правого крыла Филиппа.

Тогда Тит Квинкций Фламинин предпринял атаку, которая изменила ход сражения. Он вывел стоявшее в стороне от битвы правое крыло и двинул его (60 манипулов — около 6000 тяжеловооруженных) на поднявшееся на гряду левое крыло македонцев. Впереди боевого порядка шли слоны.

Это был перелом в ходе сражения. Построенные в походный порядок фалангиты не имели возможности на узкой дороге последовательно повернуть фронт навстречу противнику и начали беспорядочно отступать, не дожидаясь удара слонов и града пилумов. Никанор Элефас то ли надеялся восстановить управление на гребне холмов, когда фаланга оторвется от римлян, то ли поддался общей панике.

Римляне бросились преследовать. Один из трибунов удержал 20 манипулов и развернул их в тыл продолжающему преследование разбитого неприятеля Филиппу. Поскольку эти манипулы не участвовали в преследовании бегущих (отозвать их назад не смогла бы и римская дисциплина), следует предположить, что они находились в 3-й линии, и это были 10 манипулов триариев и 10 манипулов принципов или триариев союзников — всего около 1200-1800 чел.


Монтефортинский тип шлема

Бронза, ок. 200 г. до н.э. Найден в Канизиуме (Каноса-ди-Пулья, Италия). Баденский государственный музей. Карлсруэ, Германия


На левом фланге Филиппа прикрытие отсутствовало — левое крыло так и не успело пристроиться, а легкая пехота оставалась на правом фланге. 20 манипулов ударили во фланг наступающему правому крылу Филиппа и остановили его продвижение. Даже в этой ситуации у Филиппа был шанс остановить атаку врага и сохранить управление. Дело в том, что спейры перед атакой удвоили строй, а удвоение производилось отводом во вторую линию четных рядов. В первой шеренге второй линии шли протостаты — командиры рядов, умеющие держать равнение и выполнять строевые эволюции. Умели это делать и гемилохиты — командиры полурядов, стоявшие при расчете в 8-й (в данном случае — в 24-й) шеренге. Существовала возможность вывести из боя несколько «полуспейр» левого фланга под командованием урагов, повернуть их лицом к противнику, вытягивая фронт, перестроить в 8 шеренг (для этого гемилохиты выводили задние полуряды в промежутки между передними полурядами) и встретить атаку линией сарисс. Но для этого было нужно, чтобы царь управлял боем, а не гнался за бегущими легионерами.

Но прикрытия на левом фланге не было, и македонцы оказались в тяжелом положении. Командиры находились или далеко впереди или в середине строя, и выбраться не могли. Ураги погибли в первые мгновения схватки. Развернуться в глубоком строю было очень трудно: надетые на локоть асписы и огромные сариссы в ближней схватке были бесполезны и цеплялись за снаряжение. Полотняный котфиб, который носили воины задних рядов, плохо защищал от рубящих ударов недавно принятого на вооружение легионов широкого гладиуса. Но и теперь фаланга держалась за счет плотности строя и тяжелого вооружения, и остановившиеся фалангиты, бросая ставшие бесполезными сариссы, отбивались от наседающих стыла и фланга мечников-римлян короткими ксифосами. Левый фланг крыла еще сохранял способность к спонтанному, неорганизованному перестроению лицом к противнику. Однако движение фаланги вперед остановилось, а македонская конница так и не была выведена для преследования из толпы на правом фланге. Когда трибуны привели в порядок 1-й легион, и бой с фронта возобновился, фалангиты дрогнули и побежали.


Отступление


Только теперь царь выбрался из строя с небольшой группой всадников и пельтастов, огляделся и понял, что битва проиграна. Левое крыло беспорядочно откатывалось к гребню холмов, а правое было охвачено с фронта и тыла и стремительно превращалось в толпу беглецов. Тогда царь собрал вокруг себя верных фракийских наемников и пельтастов-македонцев и начал быстро отходить к перевалу, чтобы там восстановить управление хотя бы левым крылом. И здесь еще была надежда избежать разгрома — только бы успеть перестроиться на холме и повторить атаку сариссами. При неудаче можно было хотя бы организованно отойти в лагерь. Но когда царь добрался до вершины, римляне догнали наконец отступающее левое крыло, и деморализованные фалангиты, видя перед собой слонов и строй легионеров, начали поднимать сариссы в знак сдачи. Фламинин попытался избежать избиения и принять капитуляцию, но солдаты уже догнали расстроенные ряды македонцев, и началась бойня. Толпа хлынула на перевал, побежала по склону холмов и смела царский отряд. Вот теперь разгром стал неминуем.


Итог


Римляне преследовали врага недолго, пока они гнались за македонцами, их союзники-этолийцы разграбили захваченный лагерь. Вечером и ночью царь оторвался от преследования, отошел в Темпейскую долину, собрал беглецов и оставшимися войсками запер проход в Македонию. Начались мирные переговоры.

Фламинин объявил о 8000 убитых и 5000 пленных македонцев — в основном из фаланги. Было объявлено, что потери римлян составили 700 человек; были ли включены в это чисто этолийцы, неясно. Было выкуплено по греческим городам 1200 римлян из числа захваченных и проданных в рабство Ганнибалом. В триумфе пронесли 3730 либр золота, 43270 либр серебра, 14500 македонских статеров. Предполагаемая контрибуция должна была составить 1000 талантов — 3200 кг золота и серебра.

Этолийцы, вызывая заслуженное возмущение Фламинина, всячески поносили Филиппа и хвастали победой над македонцами. В ответ на очередное оскорбительное стихотворение царь написал двустишие:


Здесь без коры, без листвы возвышается кол заостренный.

Путник, взгляни на него! Ждет он Алкея к себе.


Филипп V выдал римлянам флот, отвел гарнизоны из греческих городов, обязался консультироваться с Римом в проведении внешней политики. Армия была сильно сокращена. Каждый год царь набирал из крестьян новобранцев, проводил обучение боевому строю и распускал по домам, сохраняя видимость немногочисленного войска. Через 30 лет его сын Персей имел в строю 32000 фалангитов и деньги на 10 лет войны.

Публикация:
Воин №5, 2001, стр. 8-11