ХLegio 2.0 / Армии древности / Вооружение / Римская техника боя, выведенная из доспехов и оружия

Римская техника боя, выведенная из доспехов и оружия

Питер Коннолли (Перевод: А.В. Козленко)

Peter Connolly. The Roman Fighting Technique Deduced from Armour and Weaponry

В этой статье допускается, что римский способ сражения может быть выведен из анализа доспехов и оружия, особенно в тех случаях, когда оказывается возможным изобразить, как оно изменялось, чтобы лучше соответствовать возлагаемым на него потребностям. Подобное изменение может быть продемонстрировано на археологическом материале эпохи первого столетия Империи, когда данные по шлемам и мечам достаточно многочисленны.

В течение последних столетий республики итало-кельтский тип шлема Монтефортино (Рис. 68.1) с затылочным козырьком на уровне глаз и закрывающими уши нащечниками, стал стандартным типом шлема носимого легионерами. В Центральной Италии он впервые стал использоваться как средство защиты от рубящих ударов кельтских мечей. С завоеванием Галлии и концентрацией западных легионов вдоль Рейна в конце I в. до н.э., на смену Монтефортино пришел другой, очень схожий кельтский шлем типа Кулус, который отличается от предыдущего отсутствием цельного навершия в виде шишки (Рис. 68.2). Причина этого изменения была чисто технической, поскольку шлем типа Кулус был легче и проще для производства. Мало-помалу, в течение нескольких десятков лет после заимствования шлема, его назатыльник увеличился, а с лицевой стороны на уровне бровей появился дополнительный козырек (Рис. 68.3). Эти изменения улучшили защитные свойства шлема и не произвели значительных изменений в его функциях.

Группа шлемов типа Монтефортино и Кулус немногое могут нам рассказать о римской технике боя. Поскольку римляне считали назатыльник чем-то естественным, определить точно, была ли причина его местонахождения на уровне глаз функциональна или традиционна, не представляется возможным.

Одновременно с распространением шлемов типа Кулус, приблизительно в третьей четверти I в. до н.э., римлянами был введен в употребление еще один тип шлема. Поскольку, заимствуя в качестве образца кельтский шлем типа Порт-Бей-Нидау (Рис. 68.4), римляне приспособили его под свои нужды, анализ изменений дает нам возможность выявить различие возлагавшихся на шлем потребностей. Существует не менее шести находок доримских шлемов этого типа (Connolly 1989a). Все они имеют определенные постоянные характеристики: приставной назатыльник с несколькими ребрами жесткости вдоль его задней части, украшение в виде рельефных бровей на лобной части шлема и узкий [358] козырек спереди вдоль нижней части обода. Некоторые шлемы имеют закрывающие уши нащечники, у других между нащечником и назатыльником имеется небольшой округлый вырез для ушей.

Этот тип шлема использовался воинами, сражавшимися в прямой позиции, и защищал от ударов рубящего оружия. Прямая стойка выводится из формы назатыльника. Ребра жесткости на нем служат для того, чтобы ослабить силу нанесенного сверху вниз удара до того, как он достигнет шеи. Брови и козырек под ними также были предназначены для того, чтобы ослабить силу рубящих [359] ударов наносимых длинными мечами кельтов.

Римская модификация этого типа шлемов говорит об очень многом. Сохранив большинство кельтских деталей, римляне изменили основную структуру шлема, подняв назатыльник до уровня глаз и увеличив его размеры. Стремясь сохранить ребра жесткости на назатыльнике, мастера стали чеканить их на задней части купола шлема. Они также посчитали необходимым упразднить козырек на ободе шлема и вместо этого стали на заклепках крепить более крепкий приставной козырек на его лобной части.

Сохранились три ранних экземпляра римских шлемов этого типа и все они достойны тщательного внимания. Первый из них, вероятно, является самым ранним (Рис. 68.5). Он недавно [360] был найден в Айхе, 25 км южнее Майнца, в Германии. У этого шлема были кельтские черты – ребра жесткости на задней части купола и брови, но также широкий назатыльник на уровне глаз и приставной козырек. Интересно, что этот шлем был позже переделан и после этого стал вполне соответствовать ранним шлемам Имперского Галльского типа (Рис. 68.6). Нащечники ранней версии были отнесены назад, настолько, что закрывали уши. Сверху их также прикрывал назатыльник. Это общая черта ранних шлемов с широким назатыльником как кельтского, так и римского типа. Позже нащечники передвинулись вперед, а приспособленный для ушей полукруглый вырез в нижней части обода был для защиты снабжен приставными наушами. Это позволило опустить назатыльник, чтобы более полно облегать заднюю часть шеи.

Следующий из этих трех шлемов был найден в Хеделе, около Наймегена в Голландии (Рис. 68.7). У шлема были обычные кельтские черты, брови и ребра жесткости на затылке, а кроме того, выступающие головки заклепок, украшенные в кельтском стиле, что говорит о том, что он был изготовлен в кельтской мастерской. Хотя назатыльник не сохранился, следы говорят о том, что он находился на уровне глаз. На шлеме был приставной козырек и полукруглый вырез для ушей в нижней части обода перед назатыльником.

Третий шлем происходит из Берг ин Далсевег в Наймегене, Голландия (Рис. 68.8). Он во всем похож на экземпляр из Хеделя за исключением выступающих головок заклепок. Он все еще сохранял нащечники, которые были идентичны более раннему кельтскому типу. Поскольку в последующем эта форма стала стандартной для римских нащечников, можно предположить, что шлемы из Хеделя и Айха имели нащечники схожего типа.

В связи с этими шлемами возникает ряд вопросов: почему римляне считали необходимым изменить первоначальный весьма практичный дизайн кельтских шлемов, подняв назатыльник до уровня глаз, а козырек до уровня лба? Почему они просто не увеличили назатыльник и козырек? Ведь некоторые эллинистические типы шлемов уже имели значительный козырек. Ответ, который следует дать, предполагает, что данных изменений требовал римский способ боя.

Изначальный вариант шлема из Айх предназначен для того, чтобы защищать бойца, привыкшего сражаться, согнувшись в нижней стойке (Рис. 68.9). Такой боец должен смотреть снизу вверх и защищаться от ударов, в голову, которые, скользя по шлему, могут поразить его в лицо или в плечи и верхнюю часть спины. Это тактика бойцов небольшого роста, в бою колющих своих более рослых противников в живот. При такой тактике глубокий назатыльник на шлеме должен был ограничить возможность наклона головы, а козырек на уровне глаз стал бы ограничивать сектор видимости.

Наиболее распространенный меч этого времени – это клинок с длинным острием Майнцкого типа (Connolly 1989b, 25-6). Это был идеальный колющий меч, чье длинное усиленное острие было способно пробивать даже кольчугу. Он был менее приспособлен для рубки, поскольку наиболее широкая часть клинка находилась от его окончания на треть от общей длины меча. Рубящий удар, нанесенный нижней третью клинка, мог согнуть или сломать его острие.

Овальный скутум с утолщенной центральной частью, еще больше усиленной веретенообразным деревянным умбоном, и более тонкими краями, способными поглощать силу рубящих ударов меча, был идеально приспособлен для такого рода сражения, столь эффективного против самых старых противников римлян - кельтов (Connolly 1981, 132).

Хотя лишь немногие из числа так называемых Имперских Галльских шлемов имеют точную датировку и потому для них особенно трудно разработать надежную хронологию, кажется, что в течение последовавшего за их заимствованием столетия происходило постепенное углубление затылочной части купола шлема, что означало возвращение к изначальному кельтскому дизайну (Robinson 1975, 45-61). Назатыльник на уровне глаз ранней модели шлема из Айха в нижней стойке бойца защищает не только шею, но и плечи, а также уши. Если назатыльник опустить вниз, для защиты ушей необходимо приспособить науши. Это было проиллюстрировано позднейшей модификацией шлема из Айха. Чтобы прикрыть оказавшиеся над уровнем назатыльника уши, [361] вперед были также передвинуты нащечники, которые для защиты полоски шеи под ушами в это время снабдили дополнительным расширением (Robinson 1975, 78-9). Все это говорит о том, что бойцы стали сражаться в более прямой позиции и нуждались в дополнительной защите открытых участков лица и шеи.

Поскольку значительное большинство Имперских Галльских шлемов происходит с Рейна, необходимо определить, соответствуют ли эти изменения общим тенденциям развития или являются реакцией на местные проблемы. Свидетельства минимальны, но заново открытый шлем Оссорио, который ранее находился в частной коллекции генерала Адольфо Леона Оссорио, а сейчас экспонируется в Музее Санто Доминго, вероятно происходит с Иберийского полуострова (Bennett 1989, 235-45). У этого шлема множество кельтских черт, что предполагает возможность более раннего происхождения, но также очень глубокий назатыльник. С другой стороны, снабженный перекрестным усилением купол шлема из Берсобиса в Румынии, не мог быть потерян ранее 85 г. Не смотря на позднюю датировку, он имеет назатыльник на уровне глаз (Рис. 68.10). Этот шлем, вероятно, удержал первоначальную форму, поскольку в данном регионе римляне сражались с даками, чьим грозным оружием были фалксы, рубящее оружие по определению. Это предполагает, что общего единства развития не существовало, а различные легионы технику боя приспосабливали к сложившимся условиям. Цезарь в «Записках о Гражданской войне» замечает, что легионы Помпея, в течение долгих лет находившиеся в Испании, переняли у местных обитателей их маневренную тактику боя (Bellum Civile 1.44).

Шлем из Нидермюрмтера (Robinson 1975, 72), расположенный в самом низу хронологической оси периода, имеет очень глубокий назатыльник, который делает невозможным применение низкой стойки. У этого шлема также самая крупная из всех до сих пор известных римских шлемов шейная часть. Тот, кто носил этот шлем, явно опасался ударов в голову и по плечам. Высказывались предположения, что этот шлем принадлежал всаднику, однако огромный назатыльник ставит эти гипотезы под сомнения. Если бы всадник в таком шлеме упал с коня, назатыльник при ударе мог сломать ему шею.

В заключение, кажется вероятным, что преобладание шлемов с назатыльником на уровне глаз с IV в. до н.э. по середину I в. н.э. является не только следствием их приспособленности для боя в низкой позиции с использованием короткого колющего меча. В середине I в. н.э. многие германские легионы сменили низкую стойку на более прямую. Введение в оборот меча Помпейского типа (Connolly 1989, 27), который лучше, чем Майнцкий тип приспособлен для нанесения рубящего удара, но из-за короткого острия менее эффективен для укола, распространение наборного панциря и прямоугольного скутума, также были частями этих изменений. Было бы ошибкой считать эти изменения единообразными. Там, где римляне сражались с вооруженными рубящими мечами кельтами, использовался старый способ боя, там же, где их враги подобно германцам были вооружены копьями, более необходимой была прямая стойка.

С распространением во II в. спаты и плоского овального щита римские пехотинцы должны были использовать прямую стойку и сражаться как кельты. Против ударов копий лицо нуждалось в большей защите, плечи и спина в меньшей. Вследствие этого необходимо пересмотреть утвердившийся взгляд о признаках пехотных и кавалерийских шлемов. Ранее предполагалось, что для всадника лучше всего должны подходить шлемы с глубокой затылочной частью и маленьким назатыльником. На этом основании находки шлемов I – начала II вв. демонстрируют соотношение десять пехотных шлемов к [362] одному кавалерийскому. Во II в. это соотношение изменяется на противоположное, при котором существует множество кавалерийских шлемов, и практически совсем нет пехотных. Следует допустить возможность того, что большинство т.н. кавалерийских шлемов в действительности являются пехотными. Это прекрасно соотносится с изменившимся способом сражения, поскольку кавалерийский тип шлема обеспечивает лучшую защиту от противника, вооруженного копьем. Следует провести параллель с греческими гоплитскими шлемами, особенно с коринфским и фракийским типами, обеспечивающими полную защиту для лица. Железные кавалерийские шлемы типов E–F по Робинсону (Robinson 1975, 96-8), ввиду простоты украшений имеют больше общих черт с шлемами легионеров I в., нежели с ранними кавалерийскими шлемами и должны быть определены как пехотные шлемы.

 

Рис. 68.1

Рис. 68.1. Типичный Монтефортинский шлем с затылочным козырьком на уровне глаз и закрывающими уши нащечниками

 

Рис. 68.2

Рис. 68.2. Кельтский шлем типа Кулус

 

Рис. 68.3

Рис. 68.3. Римское заимствование шлема Кулус с увеличенным назатыльником и приставным козырьком на уровне бровей

 

Рис. 68.4

Рис. 68.4. Кельтский шлем из Порт-Бей-Нидау в Швейцарии

 

Рис. 68.5

Рис. 68.5. Шлем из Айха в Германии в своем первоначальном виде. Нащечник добавлен

 

Рис. 68.6

Рис. 68.6. Шлем из Айха в переделанном виде с наушами и опущенным назатыльником

 

Рис. 68.7

Рис. 68.7. Шлем из Хеделя в Голландии

 

Рис. 68.8

Рис. 68.8. Шлем из Берг ин Далсевег в Наймегене в Голландии

 

Рис. 68.9

Рис. 68.9. Легионер в нижней стойке, вооруженный шлемом типа Айх 1, овальным скутумом и мечом типа Майнц

 

Рис. 68.10

Рис. 68.10. Шлем из Берсобиса в Румынии

 

БИБЛИОГРАФИЯ

Bennett, J. 1989 A Roman helmet in the Dominican Republic, in C. van Driel-Murray (ed.), Roman Military Equipment: the sources of evidence. Proceedings of the fifth Roman military equipment conference. British Archaeological Reports S-476 (Oxford), 235-45.

Connolly, P. 1981 Greece and Rome at War (London).

Connolly, P. 1984 Hellenistic Warfare, Cambridge Ancient History, Vol. II, part I, Plates (Cambridge), 81-90.

Connolly, P. 1989a A Note on the Origin of the Imperial Gallic Helmet, in C. van Driel-Murray (ed.), Roman Military Equipment: the sources of evidence. Proceedings of the fifth Roman military equipment conference. British Archaeological Reports S-476 (Oxford), 227-34.

Connolly, P. 1989b Swords and Hilt Weapons (London), 20-9.

Oldenstein, J. 1988 Zwei romische Helme aus Eich, Mainzer Zeitschrift 83, 257-70.

Robinson, H.R. 1975 The Armour of Imperial Rome (London).

Ypey, J. 1982 Een Romeinse ijzeren helm uit het begin van onze jaartelling, gevonden bij Hedel (Gld.), Westerheem 31, 101-03.

Публикация:
Roman Frontier Studies 1989: Proceedings of the XVth International Congress of Roman Frontier Studies, eds. Valerie A. Maxfield and Michael J. Dobson (Exeter: University of Exeter Press, 1991), pp. 358-363; XLegio © 2010