ХLegio 2.0 / Метательные машины / Античность / Античная техника

Античная техника

Cодержание:

Германн Дильс (Перевод: М.Е. Сергеенко, П.П. Забаринский)

Hermann Diels. Antike Technik. Sechs Vorträge. – Leipzig & Berlin, Teubner. – 1924

 
Наука и техника у эллинов 1
(фрагмент)

 

   Но симметрия поликлетова “Канона”, столь мало подходившая для изображения людей, надолго утвердилась в другой области, где она, действительно, оказалась на месте: в постройке античных артиллерийских орудий. Механик Филон, старший из дошедших до нас писателей по артиллерии, начинает свою инструкцию несколько темным положением поликлетова “Канона”: “Красота произведения создается малым сочетанием многих чисел” 2. То есть, хочет он сказать, многочисленные числовые отношения, зависящие друг от друга, обусловливают пропорции, важные для данного произведения. Малый недосмотр (παρα μικρόν) может погубить совершенство (το ευ) всей работы. Маленькая ошибка в начале разрушает в дальнейшем всю работу. Пропорции предполагают одно основное измерение, которое, многократно повторяясь в правильных соответствиях, делает произведение симметричным. Так, предполагает Филон, дело обстоит и с орудиями. Маленькая ошибка, допущенная вначале, мстит за себя неудачею всей работы. Исходная величина, которую древние инженеры клали в основу при устройстве метательных машин, – это калибр, т.е. диаметр канала, в котором двигаются упругие натянутые жилы, с помощью которых орудие заряжается (натяжение) и стреляет (спуск). Величина всего орудия и упругость веревок должны, следовательно, соответствовать весу каменного ядра или стрелы, которую хотят пустить. Александрийские инженеры признали, по словам Филона, наилучшей найденную ими формулу для определения величины калибра k = 1,13√100μ, т.е. в диаметре канала должно быть столько дактилей, сколько единиц получится, если извлечь кубический корень из веса каменного ядра (в аттических минах μ), помноженного на 100 и еще с добавкой десятой части всего полученного результата. И эта исходная мера должна была быть пропорционально выдержана во всех частях метательной машины.

   Филон с высоты александрийской техники, достигшей, несомненно, чуда точности в изобретении полибола – античного пулемета (изобретен Дионисием Александрийским 3), смотрел несколько пренебрежительно на старых инженеров. Однако нельзя сомневаться в том, что математический принцип конструкции восходит к старым мастерам артиллерии, которые около 400 г. выстроили Дионисию Старшему первые настоящие орудия и тем содействовали успехам гениального правителя. Его проницательности в вопросах науки и техники и беспощадной энергии мы обязаны тем, что Италия и Сицилия не оказались тогда во власти карфагенян. Филист 4 оставил нам в своей историй живое описание этой работы по созданию артиллерии, как ее свидетель; Диодор 5 сохранил рассказ о ней, заимствованный, вероятно, от Тимея. Оба свидетельствуют о том лихорадочном напряжении всех наличных сил, духовных и финансовых, которое имело целью довести армию и флот до совершенства. Вместо триер он строил суда двух новых типов: тетреры и пентеры; но главной его заботой было сооружение новых орудий. Он поручил это дело инженерам, которых созывал со всех концов и блестяще оплачивал. Они превратили старый лук, удержав его принцип, в гигантскую машину 6. При осаде Моти на западном берегу Сицилии (397 г. до н.э.) в бою впервые приняли участие береговые батареи новых орудий, совершенно отбившие наступление мощного флота Гамилькона.

Из каких кругов происходили механики, создавшие это новое страшное оружие? Сама Сицилия и прежде всего Сиракузы уже в конце V в. стояли на высокой ступени художественного и технического совершенства – об этом свидетельствуют удивительные монеты Эванета и его товарищей, с полным сознанием своего достоинства ставивших свое имя рядом с изображениями богов. Однако новые задачи, предъявлявшиеся теперь к артиллерии, требовали чего-то другого. Мы видели, что для устройства этих машин требовалась основательная математическая подготовка, которая должна была соединиться с техническим образованием. Таким образом мы приходим к мысли о пифагорейской секте 7, прежде всего о знаменитом современнике Дионисия, находившемся с ним самим в сношениях, об Архите Тарентском. Он вышел из школы пифагорейцев и объединял в себе математика, чьи исследования произвели переворот в науке, и талантливого механика, с успехом ведшего практическую работу на благо родного города. Семь раз он в качестве стратега стоял во главе государства и никогда по свидетельству Аристоксена 8 не испытал поражения. Он был первым математиком, научно разработавшим механику 9 и практически занимавшимся такими вопросами. Рассказывают 10, что он очень любил детей и устроил для них трещетку и летающего голубя, который с помощью скрытого пневматического механизма махал крыльями и взлетал. Само собой разумеется, что такой гениальный математик и техник мог служить родине в качестве стратега. К сожалению, об этом до нас дошли сведения только общего характера 11.

    Родина Архита и его принадлежность к пифагорейскому союзу напоминают нам о другом механике Зопире, имя которого связано с устройством нового орудия, так называемого гастрафета. Он также близко стоял к новаторской работе Дионисия.

    Лук был известен в Греции с незапамятных времен, и лучники играли роль во всех боях, хотя этот род оружия отнюдь не считался самым почетным. В луке упругость изогнутого дерева и тетивы из животного сухожилия соединяются для спуска наложенной стрелы. Но чем туже лук и тетива, тем труднее человеческой руке тянуть их 12. Поэтому и был придуман арбалет, занимающий среднее место между луком и катапультой 13.

     На этом дело не остановилось: под именем гастрафета (буквально “стрелок животом”) появилось арбалетоподобное оружие, в котором для натягивания использовалась сила всего веса тела и которое позволяло спокойно целиться и спускать стрелу. От этого оружия только небольшой шаг до различных метательных машин. Герон, поместивший перед своей работой о постройке орудий введение, где он прослеживает путь от простого лука до больших артиллерийских орудий, тоже отводит гастрафету среднее место. Александрийский военный писатель Битон 14 рассказывает о двух сложных моделях этого орудия, которые метали стрелы в 6-7 футов длины и натягивались с помощью ворота, причем название гастрафета теряло свой первоначальный смысл. Большая модель определяется у него, как горное орудие (ορεινοβάτης γαστραφέτης) 15.

    Превращение этого ручного орудия в машину Битон приписывает тарентинцу Зопиру, работавшему и для Милета и для Кум. Когда мы встретим в ямвлиховом каталоге пифагорейцев 16, восходящем к Аристоксену, Зопира из Тарента, жившего самое позднее в середине VI в., то не должны ли мы отождествить этого земляка и единомышленника Архита с механиком, устроившим гастрафет? Но стоит ли это усовершенствование ручного лука в связи с грандиозной работой в области артиллерии, продиктованной волей Дионисия? И эта связь с математиками-пифагорейцами не объяснит ли самым простым образом тех научных основ античной орудийной техники, сведения о которых сохранились у Филона, Витрувия, Герона?

 

Примечания

 

1. Лекция, читанная на открытии Марбургского филологического съезда 30 сентября 1913 г. Напечатано в Neuen Jahrb. f. d. kl. Altert. 1914, ч. I, т. 23, стр. 1-17. [назад к тексту]

2. Мех. синт. IV, 50, 6 Trevenot: το ευ παρα μκρον δια πολλων αριθμωνγινεται. Новый перевод Э. Шрамма этой книги под заглавием Belopoiika Филона помещен в Abh. d. Berl. Ak. d. W. 1918 (phil. hist. kl.), п. 16. [назад к тексту]

3. См. о нем главу об античной артиллерии (V). [назад к тексту]

4. Fr. 34 (Fragm. H. g. I. 188). [назад к тексту]

5. Диодор, XIV, 41 и след. [назад к тексту]

6. Диодор, назв. место §42: “В то же время в Сиракузах была изобретена и катапульта, так как наилучшие мастера отовсюду собрались в одно место”. Эфор упоминает, правда (Плутарх, Перикл, 27), новые машины, которые клазоменец Артемон изготовил Периклу при осаде Самоса. Но Диодор, XII, 28, 3 упоминает по этому случаю только тараны, считавшиеся карфагенским изобретением и давно уже бывшие в употреблении, и защитные крыши. Новшества Артемона, может быть, относились к ним (ср. Плиний, VII, 201). [назад к тексту]

7. Диодор (XIV, 41, 3) называет среди инженеров, созванных со всех концов, “людей из Италии”. [назад к тексту]

8. Диоген, VII, 82 (Vors. 35, A, I; I3, 322, 21). [назад к тексту]

9. Диоген, назв. место, стр. 83 (Vors. I, 322, 23). [назад к тексту]

10. Аристотель, Пол. θ 8, Гел. X, 12, 8 (Vors. A, 10, 11; I3, 325, 18 и след.). [назад к тексту]

11. Витрувий. VII, пред. 14 и прим. I на стр. 21. [назад к тексту]

12. Ср. Герон, Belopoiika 4 (Poliorcet, стр. 75, 8 Wescher) и это сочинение, переведенное Шраммом в Abh. d. Berl. Ak. phil.-h. kl., 1918, №2, стр. 8, 12 (с 23 рис. в тексте). [назад к тексту]

13. Об арбалете и других изобретениях в артиллерии см. гл. V. [назад к тексту]

14. Poliorc., стр. 61 и след., Wescher. [назад к тексту]

15. Назв. соч., стр. 64. Тот факт, что старые названия, утратившие свой смысл, часто сохраняются в языке, мы видим и на примере “евтитона” и “палинтона”, терминов, имеющих смысл только для обычного, просто изогнутого () и скифского (), изогнутого в обратную сторону (παλιν) ручного лука, но не для катапульты. [назад к тексту]

16. Жизнь Пифагора, 267 (Vors., I3 344, 31). [назад к тексту]

 

Перейти к главе Античная телеграфия >>>

 

Перейти к главе Древняя артиллерия >>>

Публикация:
Г. Дильс. Античная техника. – М., Л.: Труды Института истории науки и техники АН СССР. – 1934, стр. 26-29