ХLegio 2.0 / Армии древности / Дисскуссии, рецензии / Рецензия на Ю.А. Виноградов. «Там закололся Митридат…»: Военная история Боспора Киммерийского в доримскую эпоху (VI—I вв. до н. э.)

Рецензия на Ю.А. Виноградов. «Там закололся Митридат…»: Военная история Боспора Киммерийского в доримскую эпоху (VI—I вв. до н. э.)


А.К. Нефёдкин

Рецензия на Виноградов Ю.А. «Там закололся Митридат…»: Военная история Боспора Киммерийского в доримскую эпоху (VI—I вв. до н. э.). СПб.: «Петербургское Востоковедение»; М.: «Филоматис», 2004. (Серия Militaria antiqua, IV). 208 c., 43 илл.


Создание военно-исторической серии Militaria antiqua является показателем растущего интереса к военному делу древности и средних веков — сюжету малоисследованному в отечественной историографии в советское время. Серия была задумана петербургским военным историком В. П. Никоноровым и главным редактором издательства «Петербургское Востоковедение» О. И. Трофимовой в 2003 г. и на конец 2006 г. опубликовано восемь книг. Основная задачи серии состоит в популяризации военно-исторических сюжетов, отсюда происходит и сам жанр книг — научно-популярный. Именно в этом жанре и написана новая книга петербургского археолога Ю. А. Виноградова. Сразу можно оговориться, что подчас этот стиль даже перерастает в излишне популярный, можно сказать, популярно-наивный, как это было, например, в случае с объяснением конструкции скифского чешуйчатого панциря (с. 21).

Книга, как и другие издания серии, состоит из отдельных тематических глав (у Ю. А. Виноградова их 11), вступления, заключения, списка литературы и сокращении, английского summary и полезной биографической справки об авторе. Во «Введении» автор делит политическую историю доримского Боспора на семь хронологических периодов: 1) рубеж VII—VI в. до н. э. — 480/79 г. до н. э. – время появление греков на Боспоре; 2) 480/79—438/7 г. до н. э. — период скифской агрессии; 3) 438/7—рубеж IV—III вв. до н. э. — «золотой век» эллинства в регионе; 4) первая половина III в. до н. э. — крушение Великой Скифии под натиском сарматов, период дестаблизации военно-политического положения; 5) вторая половина III — первая половина II в. до н. э. — период стабилизации в степи; 6) середина II в. — 107 г. до н. э. — политический и экономический кризис в царстве; 7) 107—63 г. до н. э. — Боспор в составе державы понтийского царя Митридата VI Эвпатора (с. 12-14). По этой хронологической шкале построено и изложение в книге. Впрочем, первая глава «Греки и варвары на Боспоре. Проблемы сосуществования» является по существу введением к основному содержанию, а не отдельной полноценной главой. Главы в книге отчетливо делятся на военно-исторические (гл. 2-3, 6, 9-10) и историко-археологические (остальные). Последние вполне удались автору, и в них он удачно дополняет судные свидетельства источников данными археологии. Главы же, посвященные военным вопросам, получились весьма посредственно, в частности это касается чисто военных сюжетов: описаний вооружения и боевых действий. Тут особенно много неточностей, неясностей и даже ошибок.

В частности, достаточно невразумительным выглядит описание вооружение одного из основных противников греков в данном регионе — скифов (с. 15-23). Тут ни слова не сказано ни о специфическом боевом поясе и чешуйчатом шлеме, ни о топорах-клевцах, а вся информация о разнообразных скифских щитах занимает лишь полторы строчки (с. 21). Автор утверждает, что скифы всегда использовали чешуйчатые панцири (с. 22). А как же панцирь греческого типа у пехотинца, изображенного на гребне из кургана Солоха? А нагрудники от греческих бронзовых кирас из Елизаветинского кургана на Кубани и из коллекции Й. Хойновского, хранящаяся в Музее Войска польского в Варшаве? Эти доспехи явно использовала местная племенная знать. К тому же, лучше отличать чешуйчатые панцири от пластинчатых, а не считать эти типы брони идентичными (с. 76). Ведь первые состояли из чешуек, закрепленных в виде рыбьей чешуи, а второй — из прямоугольных пластин, соединенных между собой и/или с подкладкой. Ю. А. Виноградов полагает, что боспорский царь Сатир был ранен в схватке копьем, которое могло быть отравлено (с. 91), между тем нам известны лишь отравленные стрелы на вооружении жителей Северного Причерноморья, в частности, у скифов и сарматов (Plin. Nat. hist., XI,279; Ovid. Epist., I,2,16; III,1,26; IV,7,11-12; 36; 9,83; 10,31; Trist., IV,1,77; 84; V,7,16). Об отравленных копьях в источниках, насколько мне известно, речи нет, а сам царь вполне мог погибнуть и от банального заражения крови.

Автор явно слабо разбирается собственно в военном деле, в частности, в боевых построениях, вооружении и в тактике греков. Уже в первой главе книги Ю. А. Виноградов почему-то считает, что фалангу и легион нельзя было успешно использовать в условиях Северного Причерноморья (с. 9), хотя действия фаланги Диофанта, вооруженной по-македонски (то есть особо не приспособленной к различного рода маневрам), и снаряженные по-римски когорты Юлия Аквилы доказывают обратное. Гоплиты в фаланге, как считает автор, стояли «плечом к плечу» (с. 30), однако ясно, что небольшие интервалы между воинами были необходимы им для действия копьями. Кстати и сама фаланга появилась вероятнее лишь в VII в. до н. э., а не «к VII в. до н. э.», как полагает автор (с. 30)1. Вряд ли гоплиты выходили в поле против варваров, в частности, против скифов, конных лучников, как это предполагает автор (с. 30). Это было бесполезно с тактической точки зрения: без сильной конницы, которая могла бы на равных сражаться со всадниками, это было бы неэффективно. Конные лучники просто бы отступали и обстреливали бы малоподвижных пеших, что, впрочем, в другом пассаже (с. 48-49) признает и сам Ю. А. Виноградов. Атака фаланги бегом считается в книге исключительным явлением (с. 30), тогда как в сражениях с варварскими стрелками, с персами, например, этот маневр был самым обычным. После же битвы греки обычно далекого преследование не производили2, тогда как автор почему-то придерживается противоположного мнения (с. 31). При этом Ю. А. Виноградов совсем невероятным образом утверждает, что у противников греков в Причерноморье (в первую очередь, скифов) отсутствовали «боевые порядки» (с. 31), хотя последние известны в этнографической современности уже на уровне неолита, в частности, у папуасов Новой Гвинеи3.

В описании стандартной греческой паноплии также присутствует целый ряд неточностей и даже ошибок. Тут в качестве основного источника информации он, как можно понять, выбрал популярную книгу английского оружиеведа П. Коннолли4. Однако нужно отметить, что П. Коннолли является все же специалистом по римскому военному делу — греческое он знает куда как хуже, а, кроме того, сама книга устарела: она была написана четверть века назад. Ю. А. Виноградов, в частности, полагает, что халкидский тип шлема сформировался на Халкидиках (с. 34). Однако, в реальности, этот тип шлема получил свое название от халкидских ваз VI в. до н. э., на которых представлены воины, носящие данный шлем. Производились же эти вазы или в Халкиде на Эвбее, или в колонии халкидян в Великой Греции, либо в Этрурии5. Также лучше отличать аттический тип шлема от халкидского, а не считать эти названия идентичными, как это делает Ю. А. Виноградов (с. 34), ведь первый тип шлема имел подвижные нащечники, тогда как у второго они были неподвижные6. И конечно же халкидский шлем не имел никакого «нашейника», как это утверждается в книге (с. 34), только назатыльник был стандартной частью в конструкции этого шлема. Наиболее ранними воспроизведениями фригийского шлема автор считает македонские монеты Александра III (с. 81), однако следовало бы указать, что намного раньше этот тип шлема был известен в Малой Азии: его, в частности, показывает рельеф из Каратепе на территории древней Киликии (вторая половина VIII ― VII в. до н. э.)7.

Переходя к описанию щита, автор почему-то считает щит с одной рукояткой неудобным (с. 36), однако такая простая рукоять на щите была очень распространена как в Европе, так и в Азии, что как раз свидетельствует об ее удобстве. Не совсем корректным выглядит объявление «революцией» в военном деле греков появлением второй рукоятки на щите (с. 36), данным словом можно назвать появление фаланги, а не щита. Этот тип щита использовался в Италии и Малой Азии, поэтому формулировка автора, что «не все древние народы… восприняли … это изобретение» (с. 36) выглядит излишне обобщенной и категоричной. Относительно гоплитского асписа нужно заметить (с. 36), что в архаическую эпоху более распространенными были щиты с кожаной обшивкой и бронзовой окантовкой и эмблемой из того же металла посередине, тогда как бронзовая обивка широко использовалась в классически период8. Так называемый «фартук», прикрепленный к низу щита, отнюдь нельзя считать распространенным явлением в древнегреческой военной практике, как это делает автор (с. 36-37), «фартук» использовался в основном в Малой Азии. Нет никаких сомнений, которые высказывает автор (с. 71), о том, что классическая пельта не имела металлической обкладки, об этом прямо свидетельствуют целый ряд письменных источников (Schol ad Eurip. Rhes., 307; Schol. ad Plat. Leg. VII, p. 453 (Bergk); Anecd. Graec., I. 289; Phot. s. v. πελτασταί; Eustath. ad Hom. Il., XII, 295).

Относительно полотняных панцирей никак нельзя утверждать, что они широко бытовали в VIII в. до н. э. (с. 37). Хотя подобный панцирь знает уже Гомер (Il., II,529; 830), но они появляются на изображениях лишь со второй половины VI в. до н. э. и широко использовались в классический период. Неточным выглядит утверждение автора о появлении прямого меча ксифоса к эпохе Греко-персидских войн (с. 40): меч постепенно эволюционировал от длинного архаического к более короткому классическому. Ксифосом же можно именовать и более ранний вид меча. Кривую махайру нельзя считать появившейся одновременно с ксифосом (с. 40), она появилась гораздо позднее во второй половине VI в. до н. э. Ю.А. Виноградов полагает, что названия махайра и копис являются обозначением одного и того же вида меча. Хотя Ксенофонт (De re eq., 12,11) и упоминает оба названия синонимично, впрочем, вероятно, в стилистических целях, но в источниках прослеживается тенденция наименования первым словом греческого оружия типа турецкого ятагана, а вторым — варварского клинка типа серпа9. Автор придерживается мнения, что копье гоплита было длиной 2-3 м (с. 39), однако, судя по пропорциям на изображениях на вазах и по археологическим находкам, копье максимально достигало лишь 2,7 м10. Вток же копья изготавливался из бронзы, а не из бронзы или железа, как сказано в книге (с. 39), и, в первую очередь, он, как считается, служил в качестве дополнительного наконечника11.

Некоторые положения в книге выглядят дискуссионными. Автор, в частности, рассматривает местные мечи в боспорских погребениях как имеющие символическое значение (с. 48), но, с другой стороны, можно рассматривать это оружие и как простое заимствование в военной сфере. Автор полагает, что построение лагеря табором из телег «очень характерно для кочевников» (с. 86), однако можно заметить, что и оседлые народы широко применяли этот вид укрепленного лагеря, который во время похода удобно составить из обозных повозок. Например, это делали индийцы-кофеи, гельветы, китайцы, готы, франки, славяне, византийцы, чехи и т. д. Автор рассматривает овальный бронзовый щит из погребения у Карантинного шоссе под Керчью ритуальным (с. 121). Однако, стоит заметить, что остальное оружие в погребение (шлем и махайра) боевое, а не такие уж незначительные размеры щита (51´27 см) отнюдь не свидетельствуют о его сакральной функции.

К некоторым сюжетам, изложенным в книге хотелось бы внести пару уточняющих замечаний. Автор придерживается мнения, что на нимфейских граффити представлены сарматские катафракты в конических шлемах, вооруженные длинными копьями (с. 107, рис. 30). Однако следует указать, что типичным оружием сарматского тяжеловооруженного всадника была пика-контос, которую держали не верхним хватом над плечом, как это представлено на верхнем рисунке (с. 107, рис. 30,1)12. Более того, если бы это был верхний хват для укола пехотинца, копье должно было бы быть несколько наклоненным вперед, чего мы тут не видим. Несмотря на схематичность рисунка, копья тут показаны горизонтально, они не длинные, и вполне могут быть метательными. Поэтому этих всадников не стоит безоговорочно считать классическими сарматскими катафрактами.

Краткую, но интересную информацию о древнем «ледовом побоище» оставил нам географ Страбон. Он рассказывает о стратеге Митридата VI Неоптолеме, который «зимой победил варваров в конном сражении на льду, а летом, когда лед растаял, победил их же (τους αυτους) в морском бою» (Strab., II,1,16; ср.: VII,3,18). Ю. А. Виноградов доказывает, что этими проигравшими морской и конный бой были ахейцы, зиги и гениохи (с. 145-152)13. Однако, как указывал уже Е. А. Молев (см. с. 149), последние, владея судами, не обладали сколько-нибудь сильной конницей. Поэтому нет оснований полагать, что они отважились бы принять сражение с Неоптолемом именно на льду — в столь трудных условиях, да еще при отсутствии зимних подков у лошадей. Что могло происходить с неподкованными конями на скользком осеннем грунте, показывает, например, описание Дениса Давыдова, который отмечает, что у французской кавалерии при бегстве «половина отряда стала вверх ногами: лошади, не быв подкованы, валились, как будто подбитые картечами»14. На льду, скорее, могли сражаться привычные к нему кочевники. Так, к примеру, Дион Кассий (LXXI,7,2), рассказывая о битве римлян с языгами на льду Дуная в 173/4 г., прямо указывает, что лошади кочевников привычны к таким условиям боя. Если же всей или частью конницы Неоптолема были союзники из местных жителей, то для них подобный бой на льду не был чем-то необычным. Противниками же понтийского стратега вполне могли быть скифы, обладавшие как сильной конницей, так и флотом15. Поэтому и победа над ними была почетна как на море, так и на суше.

Рассматривая боевые порядки в битве при Фате между боспорским царем Сатиром и претендентом на престол его братом Евмелом в 310/9 г. до н. э., можно было бы указать на то, что последний в сражении не случайно встал на левом фланге, а не в центре боевой линии, ведь он должен был сражаться против наиболее сильной пехоты врага: греков и фракийцев, тогда как в центре варварская конница Арифарна должна была противостоять всадникам-скифам Сатира (ср.: с. 86-89).

Встречаются в книге и лингво-исторические ошибки. Так, Ю. А. Виноградов считает, что лишь металлическую кирасу греки именовали «торакс» (с. 37-38). Однако греческое θώραξ — это обычное обозначение панцирь вообще, а не какое-то конкретное. Термин «катафрактарий» автор переводит с греческого языка как «прикрытый доспехом» (с. 108), хотя catafractarius — это латинское название конника, образованное от греческого наименования панциря.

В книге можно найти и места, которые можно трактовать то ли как сумбурность в изложении, то ли в качестве фактических ошибок. Исходя из информации на странице 11 получается, что номады уже в древности принесли в Причерноморье стремена, появление которых в Европе обычно связывается с аварами16. Автор утверждает, что неудачные походы на скифов Дария I и Зопириона имели один и тот же результат (с. 23), однако такое заявление противоречит источникам: персидский царь с частью войска спасся, а македонский стратег со своей армией погиб. Ю. А. Виноградов думает, что овальный щит кельтского типа «воин удерживал…, надев его на вытянутую левую руку» (с. 119). В реальности же такой щит не одевался на руку, а носился за горизонтальную рукоятку в середине щита. В монографии говориться, что на рельефах знаменитого храма Афины Никифорос в Пергаме представлено только кельтское оружие (с. 128), но там же показаны и части типичной греческой паноплии: панцири, шлемы, наручи и. т. д.17 На странице 136 появляются какие-то кочевые меоты, хотя последние были земледельцами (ср. со ссылкой, приводимой самим же автором: Strab., XI,2,4). К чисто стилистическим недочетам можно отнести нелепое наименование гражданской войны на Боспоре между сыновьями Перисада I, Евмела и Сатира «стычкой» (с. 92).

Наконец, надо заметить, что достаточно странным выглядит неиспользование в работе единственной монографии на тему, написанной польским археологом М. Мельчареком, которая лишь однажды декларативно упомянута в библиографическом описании (с. 8, примеч. 2)18. В целом, можно констатировать, что в книге вполне можно доверять материалу историко-археологических глав, тогда как к описанию военного дела, в частности, вооружения и тактики, следует подходить критически.





1. Подробнее см.: Нефёдкин А. К. Основные этапы формирования фаланги гоплитов: военный аспект проблемы // ВДИ. 2002. №. 1. С. 87–96.

2. Hammond N. G. L. A Note on “Pursuit” in Arrian // The Classical Quarterly. N. S. Vol. 28. 1978. № 1. P. 138; ср.: Sekunda N. Greek Hoplite, 480—323 BC. (Warrior Series 27). Oxford, 2000. P. 30.

3. Heider K. G. The Dugum Dani: A Papuan Culture in the Highland of West New Guinea. (Viking Fund Publication in Anthropology. № 49). New York, 1970. P. 110—111, 281—282.

4. Коннолли П. Греция и Рим: Энциклопедия военной истории / Пер. С. Лопуховой, А. Хромовой. М., 2000. С. 47—63.

5. Greenhalgh P. A. L. Early Greek Warfare: Horsemen and Chariots in the Homeric and Archaic Ages. Cambridge, 1973. P. 136.

6. Коннолли П. Греция и Рим… С. 61—61, 63.

7. Dintsis P. Hellenistische Helme. (Archaeologica. 43). Bd. II. Roma, 1986. Taf. 9,2.

8. Sekunda N. Greek Hoplite… P. 10.

9. Reinach S. Falx // Daremberg Ch., Saglio E. Dictionnaire des antiquités grecques et romaines d’ après les textes et les monuments. T. II. Pt. 2. Paris, 1896. P. 970; Liebenam. Falx // RE. Bd. VI. Hbbd. 2 (1909). Sp. 1977; cр.: Bittner S. Tracht und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. (Interdisziplinäre Wissenschaft. Bd. I). München, 1985. S. 171—174.

10. Sekunda N. Greek Hoplite… P. 13. Например, другой специалист в древнегреческом военном деле Дж. Андерсон полагает, что на вазописи копья достигали лишь 2,4 м (Anderson J. K. Hoplite weapons and Offensive Arms // Hoplite: The Classical Greek Battle Experience / Ed. by V. D. Hanson. London; New York, 1991. P. 22).

11. Hanson V. D. Hoplite Technology in Phalanx Battle // Hoplite: The Classical Greek Battle Experience / Ed. by V. D. Hanson. London; New York, 1991. P. 72—73.

12. Нефёдкин А. К. Под знаменем дракона: Военное дело сарматов во II в. до н. э. — V в. н. э. (Militaria antiqua, V). СПб.; М., 2004. С. 53-54, 67.

13. Эта мысль обосновывается и в тезисах одного доклада: Виноградов Ю.А. О двойной победе Неоптолема на Боспоре Киммерийском // Боспорский город Нимфей: Новые исследования и материалы и вопросы изучения античных городов Северного Причерноморья. Международная научная конференция, посвященная 60-летию Нимфейской археологической экспедиции и 70-летию со дня рождения Н. Л. Грач. Тезисы докладов. СПб., 1999. С. 17–19.

14. Давыдов Д. Дневник партизанских действий 1812 г. Дурова Н. Записки кавалерист-девицы. Л., 1985. С. 80.

15. Нефёдкин А. К. Сарматы — мореходы? // Восточная Европа: концерт культур. Материалы III Международной научной конференции. СПб., 2004. С. 273.

16. Коннолли П. Греция и Рим… С. 238.

17. Подробнее см.: Jaeckel P. Pergamenische Waffenreliefs // Wafften- und Kostümkunden. 1965. Hf. 2. S. 94–122.

18. Mielczarek M. The Army of the Bosporan Kingdom. (Studies on the History of Ancient and Medieval Art of Warfare. Vol. IV). Łódź, 1999. Мою рец. на эту книгу см. в ВДИ. 2002. № 3. С. 217–219.

Публикация:
Para Bellum! №28, 2008, стр. 103–110